История с увольнением Сэма Альтмана в 2023 году уже стала одной из самых драматичных в истории Кремниевой долины, но теперь сооснователь и президент OpenAI Грег Брокман впервые подробно рассказал, как выглядели эти события изнутри. По его словам, ни он, ни сам Альтман заранее не знали о решении совета директоров, а последующие трое суток превратились в настоящий корпоративный триллер.

Брокман вспоминает, что узнал об увольнении Альтмана во время внезапного звонка от совета директоров. Ему сообщили, что Альтман отстранен, а сам Брокман выведен из состава совета, хотя формально ему предлагали остаться в компании. Объяснений почти не последовало. В тот же день Брокман решил уйти сам — из солидарности с Альтманом и из убеждения, что произошедшее было неправильным.

Дальше события развивались стремительно. Уже в первый день после увольнения команда собралась в доме Альтмана и начала обсуждать запуск новой компании. По словам Брокмана, сначала они думали, что шансы на возвращение Альтмана в OpenAI составляют не больше 10%, поэтому всерьез готовили «спасательную шлюпку» для сотрудников. Но очень быстро стало ясно, что речь может идти не о нескольких ключевых людях, а почти о всей компании: OpenAI оказалась на грани массового исхода сотрудников.

Кульминацией стал момент, когда, казалось, соглашение о возвращении Альтмана уже почти достигнуто, но совет директоров неожиданно изменил курс и назначил нового CEO. Это окончательно взорвало ситуацию внутри компании. Сотрудники начали массово подписывать письмо с требованием вернуть Альтмана и Брокмана. По словам Брокмана, интерес к документу был таким огромным, что Google Docs не справлялся с числом одновременных подписей. При этом, несмотря на активные попытки конкурентов переманить специалистов OpenAI, в тот уикенд никто из сотрудников не принял внешние офферы.

Особое значение в этой истории Брокман придает Илье Суцкеверу. Именно его первоначальная поддержка решения совета стала одним из самых болезненных ударов, учитывая их многолетнюю близость и совместную историю создания OpenAI. Однако позже Суцкевер публично поддержал возвращение Альтмана, и для Брокмана это стало моментом огромного облегчения: появилась надежда, что компанию еще можно собрать заново.

В интервью Брокман говорит не только о кризисе, но и о более широком контексте. По его мнению, OpenAI с самого начала существовала в атмосфере предельных ставок: внутри компании всегда понимали, что работают над технологией, способной радикально изменить мир. Именно поэтому внутренние споры, которые в обычной корпорации выглядели бы как типичная офисная политика, здесь воспринимались почти как вопросы исторической ответственности. Это, по его словам, и делает конфликты в ИИ-индустрии особенно острыми.

Отдельно Брокман рассуждает о будущем OpenAI и всей отрасли. Он уверен, что ИИ все сильнее ускоряет собственную разработку, а программирование уже быстро превращается в область, где значительную часть кода пишет сама машина. При этом главным ограничением становится не столько нехватка идей, сколько нехватка вычислительных мощностей. Мир, по его мнению, движется к «экономике вычислений», где доступ к ресурсам станет одним из ключевых факторов силы.

Главный вывод Брокмана из той драмы звучит почти как личный манифест: если у тебя есть важная миссия, нужно держаться за нее даже тогда, когда кажется, что все рушится. История тех 72 часов показала, что OpenAI чуть не распалась из-за решений наверху, но одновременно продемонстрировала и редкий для технологической индустрии уровень внутренней сплоченности. В конечном счете именно поддержка сотрудников помогла компании пережить кризис, который вполне мог стать для нее последним.