Пока одни спорят, можно ли наделять машину сознанием, другие тихо автоматизируют саму науку о создании искусственного интеллекта. Компания Anthropic опубликовала редкие внутренние данные: по состоянию на август 2026 года модель Claude уже самостоятельно выполняет около четверти всех исследовательских и инженерных задач, связанных с разработкой новых ИИ. Ещё в феврале этот показатель был меньше одного процента.

Речь не о том, что исчезли программисты. Смысл в другом: человек ставит высокую цель и следит за результатом, а основную работу — от написания кода до диагностики сбоев в тестовых средах — выполняет модель.

Для управления этим процессом Anthropic запустила около тридцати тысяч автономных агентов одновременно. Каждый имеет собственный идентификатор и общается с другими через общую систему сообщений, чтобы инженеры могли отслеживать их совместную деятельность.

Любопытно, что оценивает степень автоматизации тоже Claude. Люди лишь выборочно проверяют его выводы, и совпадение оценок оказывается выше, чем между самими людьми. Это признак того, насколько глубоко ИИ встроился в собственное развитие.

Anthropic не одинока. OpenAI создала отдельную команду, цель которой — автоматизированный исследователь ИИ. Уже сейчас агенты там работают параллельно людям почти круглосуточно, а к 2028 году компания рассчитывает выйти на полноценного ИИ-исследователя.

Google пошла иным путём: её агенты улучшают не только ответы, но и сам способ поиска решений, а проверка результатов остаётся жёстким якорем всей системы. Наконец, стартап Recursive, основанный при участии Тяньюаня Дуна, прямо заявляет своей целью рекурсивное самоулучшение — механизм, при котором каждое новое знание становится топливом для следующего шага.

Полного рекурсивного самосовершенствования, при котором модель без участия человека строит своего преемника, пока не достиг никто. Но промежуточные звенья этой цепи уже перестали быть теорией и стали инженерной реальностью.

А значит, вопрос о том, кто кого создаёт — человек машину или машина следующую машину, — переходит из философии в практику быстрее, чем кто-либо готов признать.